Показаны сообщения с ярлыком гей. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком гей. Показать все сообщения

14 авг. 2015 г.

О гомофобии в России

В Праге на этой неделе проходит пятый фестиваль Prague Pride, цель которого - освещение проблем повседневной жизни геев и лесбиянок. В рамках недельной программы представлена выставка датского фотографа, победителя конкурса World Press Photo 2015 Мэдса Ниссена под названием «Гомофобия в России». Что об этой экспозиции думают чехи, и почему она стала частью чешского фестиваля?
Во время прогулки по пешеходной зоне Праги в эти дни можно наткнуться на широкоформатные снимки, на которых запечатлены моменты из жизни представителей российского ЛГБТ - сообщества. С фотографий на нас смотрит окровавленное лицо Кирилла Федорова, избитого местными экстремистами во время шествия геев в Санкт-Петербурге, или обнимающиеся Ярослав Евтушенко и Дмитрий Хуносов, пытающиеся расписаться в загсе, несмотря на то, что такой возможности российское законодательство не предусматривает.
С вопросом, почему организаторы пражского ЛГБТ – фестиваля решили особо обратить внимание на Россию, «Радио Прага» обратилось к Чеславу Валеку, одному из официальных представителей сообщества геев и лесбиянок в Чехии.
Чеслав Валек, фото: Мартин Страхонь / Викимедиа CC BY-SA 3.0Чеслав Валек, фото: Мартин Страхонь / Викимедиа CC BY-SA 3.0
«ЛГБТ-сообщество в России находится в очень тяжелом положении, поэтому мы решили напомнить о нем. Выставка фотографа Мэдса Ниссена - это идеальный способ приблизить эту тему широкой общественности. Чехия находится не в вакууме, мы живем в эпоху глобализации, и нас, думаю, должно интересовать то, что происходит за пределами нашей страны. С другой стороны, в рамках Prague Pride запланировано 125 мероприятий, причем большинство из них сфокусировано на происходящем в Чешской Республике»,- говорит Чеслав Валек.
Рядом с выставочными стендами то и дело останавливаются прохожие. Почему фотографии, демонстрирующие проявления гомофобии в России, заинтересовали Михала, молодого техника, работающего на автомобильном заводе?
«Я пришел посмотреть эту выставку, потому что меня интересует то, что происходит в России, у меня там есть друзья. Надо сказать, что я, в принципе, не склонен доверять тому, что говорят в СМИ. Все можно преувеличить, если есть желание. Но фотографиям, думаю, доверять можно».
Фото: Эва ТуречковаФото: Эва ТуречковаРядом стоящий мужчина средних лет, не желавший назвать своего настоящего имени («зовите меня, например, Карлом», - говорит он) в корне не согласен.
«Эти фотографии ни о чем не свидетельствуют. Жизнь в России совсем другая, и вряд ли вы можете составить свое мнение на основе одного снимка, заснятого на какой-то демонстрации. Геев и лесбиянок там, наверное, действительно преследуют, но более подробно на эту тему ничего сказать не могу, так как во время своего пребывания в России ни с чем подобным не встречался», - возмущается Карел.
По мнению Чеслава Валека из ЛГБТ - сообщества, положение геев в Чехии и в России не подлежит сравнению. Дело не только в том, что в Москве или в Санкт-Петербурге в принципе нельзя организовать мероприятия типа Prague Pride.
Фото: Эва ТуречковаФото: Эва Туречкова«Что касается личных свобод, у нас жизнь проще. Наши ребята или девчонки не боятся при людях взяться за руки, в Москве или Санкт-Петербурге побоялись бы. Конечно, существуют и такие страны, где иная сексуальная ориентация карается смертной казнью. Но Россия нам до определенной степени близка, и именно поэтому мы не можем оставаться равнодушными к тому, что там происходит», - утверждает один из организаторов Prague Pride, добавив при этом, что чешская организация поддерживает контакт и с русскими геями и лесбиянками.
«В прошлом году они собирали деньги на штраф из-за проведения кинофестиваля, мы, конечно, пустили эту информацию по нашим информационным каналам. В долгосрочной перспективе, мы хотим, чтобы Prague Pride стал неформальной, технической платформой для ЛГБТ - сообщества на посткоммунистическом пространстве», - говорит один из организаторов чешского фестиваля Чеслав Валек.

13 дек. 2013 г.

Можно ли гея узнать по лицу?


Ярка Валентова (Фото: Архив Ярки Валентовой)Ярка Валентова (Фото: Архив Ярки Валентовой)Можно ли диагностировать гомосексуализм по лицу? В Центре современных исследований пражского Карлова университета был проведен первый подобный эксперимент. Выяснилось, что пухлые губы и нежные щеки не обязательные атрибуты геев. Даже наоборот – гомосексуалисты могут выглядеть как настоящие мачо.
Как нам рассказала Ярка Валентова, эволюционный биолог из Центра современных исследований,
«Нашей целью было проанализировать, имеются ли отличия в чертах лица гетеро- и гомосексуальных мужчин. Я сделала фотографии мужчин у себя в лаборатории, а мой коллега анализировал их лица по размещению точек в пространстве. И мы действительно нашли значительные различия в чертах лица этих двух групп. Но не подтвердилось стереотипное утверждение, что лица у геев женоподобные».
- По сути, вы опровергли распространенное мнение о том, что у мужчин нетрадиционной ориентации более женственные черты лица, чем у гетеросексуальных мужчин?
Гомо или гетеро? (Иллюстративное фото: rubenshito, stock.XCHNG)Гомо или гетеро? (Иллюстративное фото: rubenshito, stock.XCHNG)«Мы его не опровергли, но мы его и не подтвердили – это правда. Нужно, впрочем, учитывать, что это первое подобное исследование, проводилось оно лишь на мужчинах из Праги и на небольшой фокус-группе – с нами работало всего сорок человек. Мы не хотим, чтобы кто-то взял результаты нашей работы как руководство к действию - ходил с ними по улице и определял, кто гомосексуалист, а кто нет».
Ярка Валентова провела еще один эксперимент. Она показывала группе людей фотографии лиц гетеро- и гомосексуальных мужчин и просила определить их сексуальную ориентацию. Как правило, респонденты ошибались в своих оценках. Некоторые геи обладали более женственными чертами лица, а некоторые, наоборот, ярко выраженными мужскими. Ярка Валентова пока затрудняется делать выводы, ссылаясь на то, что число участников эксперимента было ограниченным. Но предполагает, что «существуют разные типы геев, как минимум два типа».
Гомо или гетеро? (Иллюстративное фото: beermug, stock.XCHNG)Гомо или гетеро? (Иллюстративное фото: beermug, stock.XCHNG)- Сложно ли было находить геев для таких исследований?
«Чешская Республика в этом плане прекрасное место. Чешские геи очень открыты, и меня очень это радует. Это значит, что я могу продолжать свою работу. В некоторых странах намного сложнее проводить подобные исследования, например, по моему опыту, в Бразилии. Гомосексуалистов там нужно сильно уговаривать, они настаивают на анонимности, общении лишь по Интернету. Единицы согласились бы сфотографироваться».
- Ну, а как проходил поиск «подопытных» в Чехии? Вы подавали объявления в газеты?
Гомо или гетеро? (Иллюстративное фото: Colin Brough, stock.XCHNG)Гомо или гетеро? (Иллюстративное фото: Colin Brough, stock.XCHNG)«В том числе и объявления. Со мной сотрудничало несколько гей-сайтов, которые размещали информацию о моих исследованиях. Еще я раздавала листовки и ходила в гей-бары, говорила там с людьми, некоторых приходилось и уговаривать. Но сработало – геи пришли».
- А каковы ваши планы на будущее? Не планируете ли вы организовать общеевропейский проект?
«В современной науке все устроено по-другому. Когда ученый проводит исследование в своей стране и публикуете об этом статью, он надеется, что найдется другой ученый, в другой стране, и повторит его эксперимент. То есть нам не надо ничего предпринимать, достаточно сидеть и ждать. Это золотое правило науки». 

9 сент. 2013 г.

Александр Невзоров: геи дерутся за нашу и вашу свободу

Александр Невзоров: «Геи дерутся за нашу и вашу свободу» Большая часть населения страны - за исключением десяти процентов здравомыслящих - люди "дремучие и невежественные". Они готовы плясать вокруг костров "с кусками гейского мяса в зубах". И задача десяти процентов здравомыслящих - поддержать гомосексуалов в их борьбе за права. Так считает публицист Александр Невзоров.
- Лет двадцать назад вы были убежденным имперцем. Сейчас таковым не являетесь. Как произошла эта эволюция?
- Я был ярым имперцем и патриотом, и слом стал довольно болезненным, правда. И понятно, что просто книжки к этому меня бы не привели. Когда в Чечне спотыкаешься об очередной, сорок пятый, труп русского мальчишки, начинаешь задумываться, а стоят ли имперская идея, целостность страны и прочее этих трупов, этого дикого материнского и вдовьего горя? И когда видишь сорок шестого, когда тот, с кем ты разговаривал двадцать минут назад - лежит с выпущенными кишками, говоришь себе: нет, это того не стоит. И, конечно, самой большой трагедией для меня было узнать, что против всей этой военной машины с её генералами, лампасами, спутниками, штабами выступало три тысячи гинекологов, программистов, библиотекарей, пастухов, которые русскую армию долго вертели на всем, на чём хотели, и войну мы все равно проиграли и сейчас платим дань.
Империя всё время нуждается в том, чтобы ей скармливать живых людей, нужно непрерывно кормить её солдатским мясом. Почему так нужно рубиться за территориальную целостность Российской империи? Римская империя в свое время раскололась на несколько государств, но попробуйте разъяснить швейцарцам, что её гибель была трагедией для Швейцарии. Не поверят. Зачем изображать из себя Брестскую крепость и обманывать поколения, оставляя их в невежестве и маразме, пытаясь за фальшивые деньги продать им любовь к России?
- Никогда в истории страны люди не жили так богато, как сейчас. И тем не менее - отчего же у оппозиционеров такая ненависть к президенту?
- Я не знаю. Чтобы это объяснить - нужно это испытать. Как вы понимаете, я подобного никогда не испытывал, у меня чувства к Владимиру Владимировичу совершенно другие. Бесконечная чекистская трезвость позволяет ему реально оценивать картину: 90% населения страны - люди дремучие, невежественные, пропитанные рефлексом рабства. Что произошло в 1917-1919 гг.? Почему пришел Сталин? Народ, отвоевав для себя огромную свободу, через очень непродолжительное время почувствовал тоску по арапнику, по начальству, сильному, злобному и безжалостному. Эта тоска жива. Владимир Владимирович не является злобным тираном, он питерец, цивилизованный человек. Он не будет цепляться когтями за трон, когда поймёт, что его разлюбили - так его же не разлюбливают! Он совершено законно находится на своем месте. Чистота его избрания не подвергается сомнению, по-моему, никем.
- В России предприниматели никогда не были полноценной политической стратой. Эти люди и сейчас при всех своих деньгах мало что решают. Будущее России может быть связано с предпринимателями как классом?
- Для этого нужно понять, какое будущее вы имеете в виду. Я-то будущего никакого не вижу. Углеводороды - штука конечная и невосполнимая.
- Хорошо, но среди отечественных предпринимателей вы видите людей, которые соразмерны масштабу этой великой, ужасной, прекрасной страны?
- Возможно, они и соразмерны масштабу страны - Прохоров, например. Но нафиг Михаил Дмитриевич Прохоров нужен дикарям? Тот же самый Прохоров - это недостижимая мечта.
- Чья мечта?
- Тех десяти процентов населения, которые ничего не решают.
- А Навальный?
- Про Навального ничего не знаю. Я не имею обыкновения говорить о людях, с которыми не знаком.
- А с Прохоровым вы знакомы?
- Слегка.
- Как человек, с ним знакомый, вы можете сказать: зачем ему все эти политические игры?
- Труба пропела, зовёт в поход. Он же понимает, что творится нечто чудовищное, а у него есть реальные ресурсы и реальный потенциал, чтобы ситуацию исправить. Объявлена мобилизация, он получил повестку - надо так надо. Он не сбегает, не дезертирует, но и не торопится заталкивать сапоги и сало в вещмещок. И все ощущают, что Прохоров не торопится. А не торопится он, потому что уровень дикарства высок - все эти попытки жить по законам и представлениям XII века, трясение неандертальскими шкурами и дубинами, эти пляски вокруг костров с кусками гейского мяса в зубах... Хотя то, как геи отстаивают свои права, вызывает уважение. Пусть они это и делают в принципе неверно. У них хреновая стратегия.
- У них есть стратегия?
- Конечно. Кто-то же руководит движением гомосексуалистов, выступающих за свои права, кто-то же координирует все эти выступления. Другое дело, что всё делается абсолютно неправильно, и мы здесь должны вмешаться.
- Мы - это кто?
- Мы - это те самые несчастные проценты населения страны, относительно здравомыслящие людей. Всю сексуальную составляющую надо из протеста геев убрать. Они начали, простите за дурной каламбур, не с того конца. Не играет никакой роли, чем они иные. Они иные - и все. Они инакомыслящие в весьма деликатном вопросы. Они другие, но и монголы другие. И старообрядцы другие, и негры, и воздушные десантники - да мало ли? Надо исходить из этого. А не думать, как именно у них происходят коитальные действия, это нас вообще не должно касаться.
- А зачем выходить в день ВДВ на Дворцовую площадь с радужным флагом?
- Затем, что они так борются за своё право быть другими. Я видел кадры этого одиночного пикета на Дворцовой. Если ставить знак равенства между словами «десантник» и «мужество» - на площади был один десантник, маленький, щуплый, рыженький гей, который стоял со своим радужным плакатом посреди стада качков в полосатых трико, избивавших его кучей, набросившихся толпой на одного. Я не знаю, что стоит за этой историей, но это было блистательно храбро. Гомосексуалисты сражаются за свое право жить так, как они хотят. Да дайте им возможность заключать браки. Что в этом такого?
- Люди на это говорят: «А если свингеры теперь потребуют для себя отдельного брачного законодательства. А любители гаремов?». Ведь все же должны быть равны перед законом, не правда ли?
- Вот когда любители инцеста и гаремов выйдут на площадь со своими требованиями, и кто-то из нас рискнет влезть в день десантника в толпу загорелых бугаев в полосатых купальниках, тогда можно будет и это обсудить. За всё надо драться. Геи - дерутся. Как говорится, за нашу и вашу свободу.

22 авг. 2013 г.

Американский актер и сценарист Вентворт (Уэнтуорт) Миллер открыто признался в своей нетрадиционной сексуальной ориентации и отказался из-за этого от поездки в Россию.

Вентворт (Уэнтуорт) Миллер, известный любителям кино по роли в сериале «Побег», был приглашен в качестве почетного гостя на Санкт-Петербургский международный кинофестиваль. Однако в ответном письме директору смотра Марии Авербах 41-летний актер написал, что не приедет. В качестве причины он назвал именно свою любовь к мужчинам, сообщает агентство Reuters.


Вентворт 
(Уэнтуорт) Миллер: «Большое спасибо за приглашение. Как человек, бывавший до этого в России и имеющий русские корни, я бы с удовольствием сказал „да“. Но я гей, и я вынужден его отклонить».


Миллер добавил, что очень обеспокоен тем, как российское правительство относится к гомосексуалистам из-за недавно принятого закона о запрете гей-пропаганды. По словам актера, он не хочет быть участником фестиваля в стране, где таким же как он людям отказывают в праве жить и любить открыто
.

21 авг. 2013 г.

Фестиваль Prague Pride.2013 закончилсяю

В Праге закончился фестиваль Prague Pride. В программу фестиваля включены десятки мероприятий, но самое большое внимание традиционно привлекает субботний гей-парад. Не менее интересным был и круглый стол на тему гомофобия в России, и как может Чехия помочь российскому ЛГБТ-сообществу.
Фото: ЧТКФото: ЧТКНачнем с гей-парада. Что из себя представляет это мероприятие?
- Как нм странно, у меня сразу возникли воспоминания детства. Гей-парад на самом деле достаточно похож на Первомай. Идет колонна, есть несколько движущихся платформ, люди несут транспаранты с лозунгами, на улице стоят люди и машут. Ряженные, крашенные или полуголые придают мероприятию атмосферу карнавала, но таких процентов пять - десять от общего количества участников. При этом в колонне есть и разные секции. Например, идут представители посольства США и несут цитату Хиллари Клинтон. Тогда люди несли портреты коммунистических вождей, теперь появляется потрет Путина, правда, российский президент на нем изображен с накрашенными губами и бусами. Есть секция людей с колясками. Они выступают за право усыновления однополыми парами. На транспарантах лозунги типа «Любовь принадлежит всем», «Да здравствует папа римский Франциск», «Позор Путину». Официальных лиц в этом году в колонне было не видно, но были, например, представители молодежных организаций социал-демократической и даже коммунистической партии.
Фото: ЧТКФото: ЧТККак реагировали зрители, или случайные прохожие?
- Зрителей было достаточно много, колонна в этом году шла по относительно длинному маршруту от Вацлавской площади, через площадь Республики, Староместкую площадь к реке Влтаве до парка Летна. Как выглядел типичный зритель? Это был человек с улыбкой на лице и фотоаппаратом перед глазами. Видел группу молдавских рабочих, которые реагировали абсолютно также. На улицах было слышно и русскую речь, и я могу сказать, что и русские туристы совсем не смотрелись как посланники «Империи ненависти», они также абсолютно спокойно, с улыбкой и фотокамерами следили за происходящим. Мероприятие проходило под присмотром полиции, но не было и намеков на какие-нибудь конфликты или столкновения. На площади Республики собралась группа примерно 20 противников мероприятия с транспарантами «Чехия не Содом», «Гомосексуальность – прямая дорога в ад» итп. Демонстранты и участники гей-парада смотрели друг на друга с презрением, но никто не вступал даже в словесную перепалку.
Фото: ЧТКФото: ЧТКПерейдем к круглому столу. Как чехи хотят помогать российскому ЛГБТ-сообществу?
- Начнем с того, почему надо русским геям и лесбиянкам помогать? На круглом столе прозвучало мнение, что дело даже не в отдельно взятом «антигейском законе», а в том, что российские власти спровоцировали всплеск ненависти к сексуальным меньшинствам, которым досталась роль громоотвода или же козлов отпущения. Если Запад искренне верит, что все люди равны, то он должен отстаивать права российских геев и лесбиянок. На практике это, например, означает, что Чехия должна предоставлять убежище российским геям и лесбиянкам, иначе вся критика в сторону России будет пустым лицемерием.
Фото: ЧТКФото: ЧТККак насчет бойкота Олимпиады? Эта тема тоже обсуждалась?
- Да, и эта идея обсуждалась, но в дискуссии была больше поддержана идея, чтобы участники Олимпиады поддержали ЛГБТ-сообщество радужными флажками или чем-нибудь похожим. Тут же завязалась дискуссия на тему, готова ли, в частности, чешская сборная по хоккею выйти с гей-флажками? Ответ пока не известен. 

19 авг. 2013 г.

Dunas De Artola and Cabopino - Best & Biggest Gay Beach and Gay Cruising area on the Costa del Sol, Spain.

Dunas De Artola and Cabopino - Best & Biggest Gay Beach and Gay Cruising area on the Costa del Sol, Spain.
Dunas de Artola o Cabopino.  La Playa Artola y las dunas de los alrededores: es una zona semi nudista (opcional) muy popular entre la comunidad gay.
Дюны Артола и пляж Кабопино - лучший и самый большой гей-пляж и гей круизинг на побережье Коста-дель-Соль, Испания.
Nejlepší a největší Gay pláž a Gay Cruising oblast na pobřeží Costa del Sol, Španělsko.

15 авг. 2013 г.

Мэр Праги поддержал геев словами Папы Римского.

Мэр Праги Томаш Гудечек ответил на критику консервативных организаций, обвиняющих его в поддержке гей-прайда, проходящего в Праге.

Томаш Гудечек процитировал слова Папы Римского Франциска: «Если человек является геем, но имеет добрую волю, то кто я такой, чтобы судить его?», передает Чешское Радио. Гей-прайд проходит в Праге уже в третий раз, первые два раза его поддерживал предыдущий мэр Праги Богуслав Свобода. Многие консерваторы надеялись, что новый мэр Томаш Гудечек не последует по стопам своего предшественника, но глава чешской столицы их разочаровал. В связи со словами Папы Римского о геях, чешская католическая церковь не выступает с критическими замечаниями в адрес гей-прайда.

14 авг. 2013 г.

New Gay Club in Prague - Factory Club.

New Gay Club in Prague - Factory Club. Vinohradská 1485/63. 450m2 in the industrial design with music, big projection and free WI- FI.
Nový Gay klub v Praze - Factory Club. Vinohradská 1485/63. 450 m2 s průmyslový designem a hudbou, velká projekce a bezplatné Wi-Fi. 
Новый гей-клуб в Праге - Factory Club. Винограды 1485/63. 450 квадратных метров в промышленном дизайне с музыкой, видео и бесплатным Wi-Fi.
New Club Gay en Praga - Factory Club. Vinohrady 1485-1463. 450 metros cuadrados en el diseño industrial, con música, proyección grande y conexión gratuita a WI-FI.
New Homosexuell Club in Prag.

19 июл. 2013 г.

Mr.Gay Europe 2013 - Прага.

В столице Чехии пройдет крупное гей мероприятие. С 26-го по 31-го июля Прага увидит конкурс мужской красоты Mr.Gay Europe.
Традиционный международный конкурс впервые пройдет в одной из стран бывшего соцлагеря. Ожидается, что мероприятие не только порадует местных геев, но и привлечет посетителей из заграницы.

11 июл. 2013 г.

Пражский гей-парад - Prague Pride 2013

Третий по счету Пражский «Парад гордости»  Prague Pride в рамках фестиваля сексуальных меньшинств Prague Pride состоится в Праге 17 августа, и в этот раз пройдет по новому маршруту – не по Вацлавской площади и Народному проспекту, а через Староместскую площадь и Парижскую улицу (Pařížská) на Летну. Организаторам пришлось изменить привычную трассу, так как ее перехватили для своей акции протеста противники парада. Организаторы горды тем, что пражский фестиваль попал в десятку лучших европейских мероприятий, проводимых сексменьшинствами, а в посткоммунистических странах является единственной подобной акцией. Сам фестиваль будет проходить с 12 до 18 августа. В прошлом году в фестивале Prague Pride приняло участие 40 тысяч человек, в самом параде – 15 тысяч.
Программа Пражского Прайда 2013 - http://newgaytrip.com/new/PraguePride2013.html

21 июн. 2013 г.

Крупнейшая в мире организация движения экс-геев «Исход Интернешнл» объявила о своём самороспуске. Руководитель признал себя геем.

Вчера вечером, 19 июня 2013 года,официально объявила о своём самороспуске крупнейшая в мире организация движения экс-геев «Исход Интернешнл» (Exodus International), которая вот уже в течение почти сорока лет действовала в 19 странах мира и предлагала «лечение» для гомосексуалов.
Как сообщает новостной портал CBS, организация, целью которой было «лечение» гомосексуалов, приносит свои глубочайшие извинения всем, кому она навредила своей деятельностью.
«Исход» был основан в 1976 году в США и провозгласил тогда своей целью «излечение» гомосексуальной ориентации с помощью терапии, молитв и веры в Бога. И вот вчера руководитель «Исхода» Алан Чамберс в своём блоге принёс извинения ЛГБТ-сообществу за то, что долгие годы сам обманывал всех и себя в том числе, пытаясь побороть собственную гомосексуальность.
Вместе с тем «Исход» не исчезнет бесследно. Организация будет существовать и дальше под другим названием, однако будет полностью преобразована и более не будет представлять движение экс-геев. Чем будет заниматься организация после обновления, пока неясно.
http://www.cbsnews.com/8301-201_162-57590238/exodus-international-controversial-ministry-offering-alternative-to-homosexuality-to-shut-doors/

7 февр. 2013 г.

Антон Красовский: Я гей, и я такой же человек, как президент Путин


Бывший главный редактор кремлевского канала «Контр ТВ» рассказывает о причинах, по которым он совершил coming out и покинул канал

+T-
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Ксения Соколова: Антон, две недели назад в эфире телеканала «Контр ТВ» ты совершил то, что называется coming out, то есть публично признался в том, что ты гей...
Антон Красовский: Я, увы, сказал не просто «я гей». Я сказал: «Я гей, и при этом я такой же человек, как вы, мои дорогие зрители, как президент Путин, как премьер Медведев, как депутаты Государственной думы». Слово «человек», в русском языке малозначимое, никто не заметил. Зато все напряглись на то, что я «такой же».
Соколова: Я прочла несколько интерпретаций твоих слов, но не нашла выпуск той программы в интернете.
Красовский: Правильно. Его отовсюду «снесли». Так что мои слова превратились в апокриф.

Соколова: Как называлась эта программа?

Красовский: Это был наш пятничный формат Angry Guyzzz под названием «Как в последний раз». Я придумал это название, хотя точно знал, что уже точно в последний раз, а не «как».

Соколова: Это ток-шоу?

Красовский: Не совсем. У нас, вернее, уже у них на «Контр ТВ» есть такой развлекательный формат для вечера пятницы. Приглашаются разные фрики, которые кривляются и веселят аудиторию. В ту пятницу было травести-шоу. Самые смешные трансухи Москвы.

Соколова: В какой момент ты решил высказаться?

Красовский: Это произошло, когда я завершал программу. Я сказал: «Я гей, и я такой же человек, как вы, как наш президент, премьер…» и прочее. В конце добавил, что, возможно, мне придется в понедельник идти за трудовой книжкой, но я все равно должен был это сказать. И действительно, в понедельник мне предложили эту трудовую книжку забрать.

Соколова: Это было спонтанное высказывание под влиянием момента или ты подготовился заранее, сформулировав эффектную фразу?

Красовский: Я не могу сказать, что я как-то серьезно готовился. Но когда я входил в эфир, то есть за два часа до свершившегося события, я уже понимал, что это сделаю. Для смелости я еще выпил грамм триста вискаря. Я понял это, когда вел программу «Обойма», где обсуждался закон против пропаганды гомосексуализма, который собирается принять Государственная дума. Мне было очень неудобно эту программу вести.

Соколова: Почему?

Красовский: Потому что я сам себе казался лицемером. А лицемерие — это то, что я ненавижу больше всего. Смысл всей истории, которую мы сейчас обсуждаем, в том, что я всю жизнь борюсь с самим собой. И этот мой, как ты говоришь, coming out — очередная битва с самим собой, со своим собственным лицемерием, со своей собственной ложью и со своей собственной трусостью.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: Как развивались события после окончания передачи Angry Guyzzz?

Красовский: События развивались очень стремительно. Под аплодисменты зрителей и сотрудников я вошел в гримерку, где потом еще минут 20 рыдал от общего ох...ения.

Соколова: А что делал руководитель канала Сергей Минаев, который пригласил тебя работать на «Контр ТВ»?

Красовский: Ну, пригласил он меня работать на абстрактный канал, название придумал я. В тот день у Сергея Минаева был день рождения. Так что весь этот паноптикум оказался ему неплохим подарочком. Сергей Минаев сидел в городе Париже, и когда все произошло, созвонился, видимо, с начальством из Кремля. Начальство сказало: ну, а что ты хочешь, Сергей?! Мы же тебя предупреждали, что творческие люди — они такие. Положиться на них невозможно. Подразумевая, видимо, что Сергей Минаев — не творческий человек, писатель, а эффективный менеджер.

Соколова: С такой точкой зрения трудно не согласиться. Что бы ни продавал Сергей Минаев, он продавал успешно.

Красовский: Он хороший человек. Это один из немногих по-настоящему хороших людей, которых я встречал за почти 40 лет своей жизни.

Соколова: У меня нет никаких причин в этом сомневаться. Что было дальше?

Красовский: Дальше мне моментально заблокировали все мои корпоративные аккаунты, почту. Буквально сразу же, той ночью. И удалили не только мою физиономию с сайта, но и все программы, как будто меня и не было. Моментально! Я на следующий день написал Минаеву, что абсолютно поражен. Потому что, когда я их просил баннер повесить на сайт, проходило полдня, а тут такая оперативность. Сразу видно: могут, когда хотят! Сейчас вернули все вроде, но уже не очень понятно зачем.

Соколова: Сергей Минаев позвонил тебе?

Красовский: Нет, он мне не звонил. Мне вообще никто не звонил. Это был роман в одной эсэмэске, исходящей от генерального директора компании Сергея Комарова. Конечно, это была эсэмэска не от Комарова, а от Минаева. Смысл заключался в том, что я могу приходить в понедельник собирать вещи. Потом уже, в воскресенье, когда мы все успокоились, протрезвели и поняли, что работать кому-то надо, то начали придумывать, как бы устроить так, будто ничего не произошло, и сохранить статус-кво. Но я уже не хотел ничего сохранять. Мне был предложен некий вариант, на который я просто не мог пойти.

Соколова: Почему?

Красовский: Потому что смысл моего поступка заключался вовсе не в том, чтобы выйти и драматически сообщить: «Друзья мои, я гомик». Дело в том, что в последние несколько месяцев я стал чувствовать, словно вокруг меня сгущается пространство, и среди этой густоты я ощущал себя как ежик в тумане, потому что это была черная, непросветная, абсолютно гнетущая взвесь, которая совершенно непонятно когда развеется. И было бы очень странно и подловато получать деньги от людей, которые эту атмосферу создали. Парадокс в том, что я понимаю их логику, но она мне совершенно не близка. А тихо получать их бабки, ругая на кухне Путина или Володина, я считаю гадким. Мерзко брать чьи-то деньги, а потом за его же деньги его и обсирать.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: «Густота пространства», которую ты описываешь, довольно точно передает атмосферу в ток-шоу «Обойма», посвященном закону о гей-пропаганде, которое ты вел.

Красовский: Наверное, посмотрев это шоу, ты удивилась, обнаружив, как много вокруг милых и красивых людей, о существовании которых на свете ты даже не подозревала?

Соколова: Нет, я не питаю больших иллюзий по поводу качества человеческого материала в принципе. Но, смотря эту передачу, я глубоко и искренне сочувствовала тебе. Мне казалось, что ты стоишь посреди шевелящейся массы бесов. Мне казалось, что, сидя перед экраном, я чувствую смрад.

Красовский: Да, похоже. И это всегда так! Какую бы передачу я ни вел, я всегда ощущал себя в центре столба лицемерного дыма. И смысл даже не в передачах, а в том, что, вступая в должность, допустим, главного редактора очередного государственного канала, а на этот раз, кстати, не просто государственного, а именно кремлевского, я пытаюсь сыграть в одну и ту же игру.

Соколова: Что ты имеешь в виду?

Красовский: Меня, наверное, поймет Ксения Собчак. И, может, Леонид Парфенов. И многие другие. Это борьба между собственным конформизмом, любовью к вкусненькому шабли и какой-то такой правдой, которая вдруг врывается, и никуда от нее не деться. Наступает момент, когда тебе все становится кристально ясно, и ты думаешь с тоской: «Господи, шабли такое вкусненькое-вкусненькое», — а потом все равно выходишь и говоришь то, что говоришь. Помнишь, как Леонид Геннадьевич произносил речь на премии Владислава Листьева? Видно было, насколько Парфенову не хотелось этого делать, не хотелось подводить Эрнста, прекрасно к нему относящегося. Но он должен был сказать, и это оказалось сильнее. Кстати, когда Минаев из Парижа вернулся, он сказал: «Ну вот, и у меня появился свой Парфенов». И это чистая правда, потому что я понимал, что затягиваю в водоворот собственной борьбы Серегу, других людей, людей из Администрации, причем людей мне близких и дорогих, что, может быть, подвожу их, но поделать я с этим ничего не мог. Мне ужасно неловко перед ними.

Соколова: Но, зная себя и особенности своей натуры, зачем ты вообще пошел работать на этот канал? Очевидно же, что он был создан с целью пропаганды.

Красовский: Когда я нанимался на этот канал, я, конечно, понимал, что это кремлевский проект. Хотя они это отрицали, но уже через неделю стало понятно, что именно кремлевский. И я, конечно же, шаг за шагом себя оправдывал. Я говорил себе примерно так: ну и хорошо, что кремлевский, и слава Богу, есть ресурс, деньги, мы будем бороться с дураками и мудаками везде. Потом я стал понимать, что начал превращаться в кремлевского пропагандиста, сам того не желая. Причем тут самое важное слово не «кремлевский», а «пропагандист». Я никогда не хотел ничего пропагандировать. Я не принадлежу ни к одной из сторон конфликта между Кремлем и интеллигенцией. Я действительно считаю, что и Путин, и Навальный — это звенья одной гребаной цепи, причем Путин Навальному куда нужней.

Соколова: Мне кажется, смысл игры с самим собой, которую ты описываешь, состоит в том, чтобы попытаться преуспеть в жизни, оставаясь приличным человеком. Что, в общем, в цивилизованных условиях абсолютно нормально и естественно. Скажи, по-твоему, может ли журналист в современной России стать успешным, богатым или по крайней мере хорошо обеспеченным, не совершая поступков, за которые порядочному человеку неловко?
Красовский: Я считаю — нет. Потому что суть профессии журналиста заключается в том, чтобы говорить людям правду. А тут ты либо говоришь правду, либо зарабатываешь. Либо ты не журналист, а информатор. Продавец информационно-развлекательного контента.

Соколова: А где проходит граница?

Красовский: Граница — это зарплата более 10 000 у.е. После того как ты начинаешь получать в месяц больше указанной суммы, ты уже не журналист, ты менеджер. Ты имеешь дело с хозяином, чьи пожелания тебе придется либо выполнить, либо уйти.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: А как ты думаешь, почему вообще возникла вся эта антигомосексуальная истерия? Зачем Дума принимает этот закон?

Красовский: Проблема любой засидевшейся и не собирающейся освобождать место властной системы, не диктаторской, не кровавой, а просто номенклатуры, будь то брежневская номенклатура, номенклатура Пиночета, Франко, Путина или Александра Второго, заключается в том, что в последние годы своего существования, когда власть уже не может опираться на высшие слои общества, она начинает опираться на самые низы. Низов больше, и будучи властью, ты оправдываешь свое существование тем, что за тебя — большинство. Это на самом деле не так, но если твое лицо показывать каждый день в эфире Первого канала, а никаких других лиц не показывать, конечно, большинство будет за тебя, здесь тоже не надо лицемерить. Я кстати, в этой связи готов держать пари, что, получив в руки три главные телевизионные кнопки, я за месяц превращу гомофобскую страну Россию в «гей-френдли» передовое цивилизованное государство. Буду им с утра до вечера показывать детей Рикки Мартина, мэра Лондона и Петра Ильича Чайковского.

Соколова: Видимо, понимая опасность твоего нечеловеческого обаяния, Госдума спешно принимает закон против гей-пропаганды.

Красовский: Это я к тому, как действует на умы телевидение. Так вот, власть начинает опираться на самые низы, а эти низы затягивают. И если когда-то ты, будучи правителем, управлял этими низами, то в конечном итоге низы начинают управлять тобой. Причем это не просто низы. Это люмпенизированные подростки. Такое ощущение, что все происходящее делается сейчас для них. Кажется, что в «Республике ШКИД», в «Педагогической поэме», в «Пацанах» побеждает не Макаренко, не Приемыхов, а 14-летний жлоб. Он превращает Макаренко и Приемыхова в шпану. И мы все попадаем в жернова их запросов, а они хотят и требуют самого гнусного. Они всегда, на протяжении всей истории человечества требовали самого жестокого. Хлеба и зрелищ они требовали, и чем больше погибнет гладиаторов, тем веселее. Нынешняя власть, как мне кажется, сама того не понимая, занимается удовлетворением их потребностей. Они сейчас требуют бить пидоров, потом они будут требовать повесить Навального, канонизации Сталина, восстановления смертной казни, потом придут в Кремль и у каждого там спросят: «Ну, кто тут временный?» Сейчас каждую неделю принимается какой-нибудь закон, который развлекает плебс. Помнишь, в нашем детстве были любера и Казань? Вот сейчас они правят балом. И я удивлен, что Путин не замечает, как потерял роль того вот героического Приемыхова.

Соколова: Развлекает — очень точное слово. Последнее время это шапито стало по-настоящему смешным.

Красовский: Мне не кажется, что оно смешное, мне кажется даже, что оно очень грустное. Хотя если ты к этому не имеешь отношения, если ты в этом не живешь, то тогда, конечно, смешно. А когда вдруг понимаешь, что речь идет о тебе самом и что завтра этим самым гладиатором будешь ты, то, конечно, становится не по себе. Вот и все.

Соколова: Как ты видишь свое будущее?

Красовский: Никак. Я не вижу никак своего будущего. Я сейчас живу в состоянии — дожить бы до весны. Я не понимаю, что мне делать. Как я уже говорил, я не хочу выступать ни на одной из сторон конфликта, ни на одной из противоборствующих сторон системы. Потому что я искренне считаю, что условные Алексей Навальный или Сергей Пархоменко — это умильная вельветовая бутоньерка на похоронном смокинге этой системы. То есть Сергей Пархоменко и Алексей Навальный этой системе нужны так же, как система им, они ее часть, и вся эта система, этот тронувшийся вагончик летит на бешеной скорости непонятно куда.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: Я читала комментарий Сергея Пархоменко по поводу твоего ухода с «Контр ТВ». Меня удивила поразительная уверенность автора в том, что ты и все прочие обязаны разделять его ценности и бороться за то, за что хочет бороться он. Почему вдруг?

Красовский: Я не хочу бороться с режимом. Я просто хочу, чтобы режим не боролся со мной. То, что я сказал в той программе, и то, что говорю сейчас, обращено на самом деле не к режиму. Путин — человек, которого я уважаю. Пархоменко — не особо.

Соколова: А к кому?

Красовский: К стране вообще. Потому что гомофобия режима — это порождение гомофобии, которой пронизано все наше общество от и до.

Соколова: А кстати, режим на тебя обиделся?

Красовский: Конечно да. Но не на то, что я признался в том, что являюсь геем. На это режим как бы сказал «ну и ха-ха-ха». Режим обиделся на то, что я сказал, что я такой же, как президент и премьер, что я такой же человек.

Соколова: То есть они решили, что ты записал Путина с Медведевым в пидарасы.

Красовский: Абсолютно! В этой интерпретации моих слов, кстати, состоит сама суть сложившейся в нашем обществе мужской понятийно-криминальной системы. Ты читала про учителя по имени Илья Колмановский, который был вроде бы уволен из Второй гимназии за то, что вышел на митинг против закона о гей-пропаганде?

Соколова: Да, я читала о нем.
Красовский: В связи с его увольнением у него взял интервью «Коммерсант». Первое, что сделал Илья, — это заверил интервьюера и общественность, что он не гей. Он подчеркнул это в первой фразе интервью. То есть человек вышел защищать геев, потому что защищать геев круто в среде его друзей, но на самом деле ему очень стыдно, что его могут ошибочно принять за члена этого второсортного сообщества.

Соколова: Возможно, ты несправедлив к этому учителю. Может быть, он хотел просто уточнить.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Красовский: Что уточнить?! Нет, он сказал то, что сказал. И знаешь, что это значит? Что ему было бы просто стыдно быть геем, ему было бы страшно быть геем, ему было бы неловко быть геем! Поверь, я хорошо знаю, как в нашей стране стыдно, неловко и страшно быть геем. Мне 38 лет, и мне до сих пор стыдно, неловко и страшно. Мне, например, страшно говорить все, что я сейчас говорю. Мне по-прежнему неловко перед моими родителями, мне стыдно приезжать со своим бойфрендом к себе домой. Потому что, условно говоря, с любой девушкой, с которой я приезжал, моя мама могла обниматься и целоваться, а к Никите она даже не прикасается! Потому что мои родители такие же, как все люди здесь, абсолютно такие же! И я сделал то, что сделал, не для того, чтоб мне самому было не стыдно. Мне уже будет стыдно до конца. Может, кто-то помоложе скажет после этого: да пошли вы все в жопу. Я ведь и вправду такой же, как и вы.

Соколова: Как твои родители узнали о том, что ты гей?

Красовский: Я об этом сказал, когда мне исполнилось 30. Как видишь, я люблю делать людям такие «подарки» на день рождения. Я сказал родителям об этом в день своего 30-летия. То есть я дожил до 30 лет, прежде чем я об этом сказал!

Соколова: И что сказали родители?

Красовский: Мама очень сильно переживала дня два. Папа сделал вид, что ничего не заметил, но, видимо, переживает до сих пор.

Соколова: А какими словами ты сказал это?

Красовский: Я сказал вот буквально, как пел Валентин Стрыкало: «Мама, я гей». Какие тут могут быть еще слова?

Соколова: Когда ты понял, что ты гей?

Красовский: В отличие от большого количества молодых людей, я никогда не был очень сильно зациклен на сексуальной саморефлексии. Я жил в Советском Союзе, где не было пропаганды гомосексуализма. Я понял, что гей, когда мне было 20. Это было абсолютно взрослое, осознанное решение, и оно никаким образом не было связано с той социальной ситуацией, в которой я тогда находился. Она была, кстати, очень гей-френдли.

Соколова: Твои знакомые и друзья знали о том, что ты гей?

Красовский: Я крестный твоего ребенка, ты знала об этом?

Соколова: Конечно.

Красовский: А что тогда спрашиваешь? Конечно, все знали. Все 37 лет, вплоть до последнего времени, я прожил в исключительно комфортном для меня окружении, где моя ориентация воспринималась абсолютно естественно.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: Когда ты впервые почувствовал дискомфорт?

Красовский: Когда стал руководителем избирательного штаба Михаила Прохорова.

Соколова: В чем это выразилось?

Красовский: До того как я познакомился с Прохоровым, я всегда был окружен московским высшим обществом, абсолютно толерантным. Тем кругом «интеллигентных людей», к которому мы все принадлежим. У меня просто не было другого опыта общения. Когда я оказался у Михаила, я вдруг с удивлением начал замечать, что его обслуживающий персонал, он как-то ко мне не очень… Вот не очень.

Соколова: Персонал какого уровня ты имеешь в виду?

Красовский: Не секретарш. Я имею в виду мужчин, конечно. Это даже не обслуга в буквальном понимании, это сотрудники, обслуживающие Михаила Прохорова. В конечном итоге мне об этом прямо сказала одна наша активистка в городе Новосибирске. «Антон, про тебя говорят, что даже с тобой не здороваются». Мне тогда так стало стыдно.

Соколова: Стыдно чего? Стыдно, что ты такой? Перед Прохоровым стыдно? Что значит это «стыдно»?

Красовский: Ты сейчас пытаешься разговаривать как психолог. Вот чего было Илье Колмановскому стыдно, когда первое, что он сказал в интервью, — это «вы не подумайте, я натурал»?! Ему было стыдно показаться не таким, как большинство. Стыдно и страшно, потому что протест в России при Путине не предполагает жертву. Все обвиняют Путина в том, что он кровавый палач, при этом никто не может вспомнить ни крови, которой замазаны его руки, ни сами не готовы рисковать и жертвовать. Мы привыкли выходить на улицы с плакатиками, а потом получать лайки в фейсбуки и благодарности в «Жан-Жаке». Как только тебе указали на дверь, ты сразу говоришь: «Ой, да вы меня неправильно поняли». Но я не обвиняю Колмановского. Я очень ему сочувствую. Я ведь тоже без работы. Просто я-то знал, что так просто мне это не пройдет. Я, Илья, гей. И мне по-прежнему стыдно, что я гей, тем не менее я это говорю. Кто-то же должен был это сказать?

Соколова: По-моему, ты несправедлив. Большинству людей свойственно стремиться принадлежать к большинству в любом обществе. Особенно в первобытном, когда быть не в большинстве просто опасно.

Красовский: Именно что в первобытном! Здесь культ большинства! Демократия по-русски — это власть большинства. Все, что не связано с этим большинством, либо стыдливо замалчивается, либо столь же стыдливо преувеличивается. Вот, например, сколько ты знаешь синонимов к слову «вор»? Их почти нет! Есть унизительное «жулик». «Жулик» — это, значит, немного украл, значит, не крут. А если вор, то, значит, «красава», много унес, молодец. Зато я могу тебе назвать штук десять синонимов к слову «гей»: педик, гомик, жоподолб, что угодно… То есть п...здить, как министр Сердюков, — это почетно. А быть как Петр Ильич Чайковский — это унизительно.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: Боюсь, новости совсем плохие. Страна, где мы родились, — это первобытное общество, живущее по законам зоны.

Красовский: Зона — это первобытная система в ее апогее. Зона живет по первобытным законам, по понятиям. Не сильно отличаясь от зоны, наше общество, конечно, очень понятийное. Власть, бизнес — это все про понятия. Например, я сейчас работал на «Контр ТВ». «Контр ТВ» — это такой мир, в котором я раньше никогда не оказывался. Это мир таких мужиков-мужиков, мир условного Эдуарда Багирова.

Соколова: Но Эдуард Багиров тоже условность, фейк, оболочка. Мы прекрасно знаем, насколько она отличается от реальности.

Красовский: Конечно! Это мир условностей. Я раньше жил в мире других, комфортных для меня условностей. Я в нем родился, и мне было спокойно в нем жить. И вдруг я попал в новый для меня мир, и он поразил меня своей абсолютно неприкрытой брезгливостью ко всему слабому, всему «не такому». При этом следует отметить, что эти условные «мужики» — люди в значительной степени гораздо более отзывчивые, чем персонажи условной Болотной. Я утверждаю, видел это сам, что не было ни одного случая, когда бы, например, Сергей Минаев отказал в помощи тому, кто в ней нуждался, даже не просил, а просто нуждался! Он всегда помогал человеку — больному, бедному, убогому. Такая же ситуация с Михаилом Прохоровым — ты знаешь. То есть как только эти люди видят горе, соприкасаются с ним, они пытаются помочь всем, чем могут.

Соколова: Мне тоже ближе люди, живущие по понятиям, пусть и чуждым мне, чем торговцы, готовые продать родную маму, или интеллигенты, готовые убедить себя в чем угодно, в зависимости от того, откуда пахнет колбасой. То, что ты описываешь, желание помочь — нормальная мужская природа.

Красовский: Да! Это мужская природа. Это отлично. Но где-то в природе этих мужчин произошло замыкание. У них гипертрофированная боязнь выступить на стороне слабого, «не такого», и от того самому показаться слабаком. Потому что на зоне место слабого — у параши. И того, кто прикасается к нему, защищает его, «мужики» обязательно попытаются опустить.

Соколова: Да, так в тюрьме и происходит. На самом деле причина этого «замыкания» очень проста — это мужская неуверенность. Это я, как женщина, очень хорошо знаю. Кстати, в качестве следующего coming out могу рассказать, как неприятно быть в России женщиной.

Красовский: Геем — неприятнее.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: Согласна. Все познается в сравнении. Как бы то ни было, вся эта показная квазимужественность — от глубинного ощущения собственной мужской несостоятельности. Кстати, смешно, но на фоне бессмысленного потрясания гениталиями твое признание в том, что ты гей, — совершенно мужской поступок. И, зная не понаслышке наших «понятийных» друзей из высшей власти, могу предположить, что они за твою наглую выходку поставили тебе зачет. Рассуждая в их терминах, ты отказался сидеть у параши. И теперь сидишь на шконке как король на именинах.

Красовский: Можно и так сказать.

Соколова: Они такое чудо редко видят, так как у параши за бабки и привилегии большинство «мужиков» сидит, не жужжит и вообще готово языком углы вылизывать. Но я хочу тебя вот о чем спросить. Зачем было идти на такие жертвы? Будучи принятым в их мире, занимая там достаточно высокое положение, почему ты не мог просто избегать щекотливой темы? Например, не вести передачу про закон о гей-пропаганде?

Красовский: Ты рассуждаешь как один бывший кремлевский начальник, который мне позвонил и сказал: «Ну че разошелся?! Ты ценен мозгами, а большинство тех, о ком ты говоришь, ценят х...й, жопы или бабки. Че бисер метать?» Так вот, я делаю это не для людей, которым просто хочется е...аться в жопу, я это делаю для людей, которые, может быть, сейчас сидят и думают, что нет выхода и надо пойти и повеситься. Я совершенно не собираюсь быть русским Харви Милком. Но я очень хорошо понимаю положение людей, которые вдруг в 16-17 лет обнаружили у себя гомосексуальность, и, к сожалению, не в Москве или Петербурге, а где-нибудь в городе Нерчинске или Усть-Каменогорске. Хуже положения этих людей трудно что-либо представить. Трудно представить себе меру их стыда и страха. Их единственный шанс — это уехать. Но иногда повеситься бывает проще, чем уехать. Трудно что-то сделать, когда у тебя никакого таланта нет, ты не обладаешь никакими особенными способностями. Ты сварщик, бл...дь! Вот так получилось, ты ничего не умеешь, кроме как сваривать трубы, и при этом ты гей! И пи...дец! И я, собственно, сказал какие-то слова, чтобы дать им понять: «Все что угодно лучше самоубийства».

Соколова: Но можно жить, не афишируя своей ориентации. Многие так и поступают.

Красовский: Это точно! Сказав то, что я сказал, я понимал, что среда, в которой я точно не найду поддержки, — это, собственно говоря, сами российские геи, которым все права достались в подарок. Они никогда ни за что здесь не боролись. Это не Америка, где гражданские свободы — результат борьбы за свои права нескольких поколений. А в России геи уже не помнят 121-ю статью. Дедушка Ельцин пришел и сказал: у нас будет как в Европе, и отменил эту статью. И все эти люди очень боятся потерять свой лицемерный, лживый и очень комфортный мирок, который у них сформировался благодаря Борису Николаевичу Ельцину. И я хочу им сказать: вы его потеряете. Именно потому, что до конца будете тихонько сидеть и молчать в тряпочку.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: А может, и не потеряют. Многие задают вопрос: зачем секс-меньшинствам вообще кричать о себе, бороться за какие-то права?

Красовский: А затем, что если, например, я попаду в реанимацию, моего бойфренда ко мне туда не пустят. Мы не родственники. Или вопрос наследства. Допустим, мне есть что оставить в наследство, но я совершенно не хочу это оставлять бесконечным детям двоюродных сестер.

Соколова: Ты можешь подарить имущество кому хочешь.

Красовский: А если неожиданная смерть? Значит, надо все заранее дарить, да? И третье — то, что в этой стране даже бессмысленно обсуждать, — это усыновление и вообще совместное воспитание детей. В этой стране невозможно себе представить пару мужчин, воспитывающих детей. То есть пара женщин еще может, такие примеры есть, но мужчин — нет!

Соколова: Если все так ужасно и никаких перспектив, почему ты просто не уедешь отсюда?

Красовский: Я старенький уже. Мне уезжать некуда. У меня здесь родители пожилые.

Соколова: Но тебя эта действительность сжирает. Мне просто жалко на это смотреть.

Красовский: Сжирает, конечно. Но я не знаю, что мне там делать.

Соколова: А мне кажется, это просто русский народный фатализм. Есть прекрасное определение русской тоски: бесконечно размышлять о вещах как о том, чего тебе очень хочется и чего у тебя никогда не будет. Перед тобой огромный мир. Просто бери то, что тебе нравится! На Манхэттене никто не смотрит на тебя косо — натурал ты, гей, даун, инвалид без ножек! В России легко добыть деньги на то, чтобы обеспечить себе там комфортную жизнь. Почему бы не попробовать?

Красовский: Наверное, ты права. Но, честно говоря, я никогда не хотел уезжать. У меня всегда была надежда.

Соколова: На что?!

Красовский: На лучшее. У каждого человека есть надежда на лучшее.

Соколова: Твоя надежда воплощалась во что-то реальное?

Красовский: Да, воплощалась. Как у любого нормального человека, растущего и делающего карьеру, это была надежда прежде всего на свои собственные успехи. И эта надежда оправдалась.

Соколова: Но никакие успехи не отменяют действительности, которая создает дискомфорт и определяет твои границы.

Красовский: Действительность ты начинаешь замечать довольно поздно, если на тебе нет непосредственной ответственности за детей, родителей и так далее. Потом я ж говорю: действительность ухудшилась.

Соколова: А ты когда это заметил? Во время прохоровской кампании?

Красовский: Да. Но при этом это была кампания надежды. Для меня это была кампания очень важная, и Михаил в моей жизни человек знаковый. Все началось где-то с этой осени. Я понял, что пространство как-то сгущается, воздух сжимается вокруг каждого из нас, вокруг меня лично.
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Соколова: Эти ощущения связаны с общим ухудшением политической ситуации?

Красовский: Я бы не назвал это ухудшением. В связи с общим развитием ситуации, когда система вынуждена не просто опираться на низы, но и «вплевывать» в себя эти низы. Сейчас система, как бациллой, порождается самыми низменными человеческими желаниями: лицемерием, ложью, злобой, ненавистью… Даже не злобой, а именно ненавистью. Смысл существования любой политической системы — в формировании комфортного инвайрмента. А нынешняя система этого не понимает, и сама будет сожрана коллективным Игорем Холманских. Потому что коллективный Игорь Холманских очень активный, агрессивный, и он придет и всех нас съест.

Соколова: Ты серьезно это говоришь?

Красовский: Абсолютно.

Соколова: И ты остаешься здесь и готов быть съеденным?

Красовский: Я готов быть съеденным уже сейчас. Поэтому я делаю то, что делаю. А что ты предлагаешь?

Соколова: Попробовать стать счастливым. Это возможно. Мир открыт.

Красовский: Наверное. Но мне всегда казалось, что я могу быть счастлив в России. Мне казалось, что Россия может меняться таким образом, что я могу быть здесь действительно полезен. То есть не функционально полезен, а по-настоящему полезен. Мне действительно всегда казалось, что я, может быть, доживу до по-настоящему свободной России.

Соколова: По-настоящему — это как? Как англосаксы?

Красовский: Да.

Соколова: Тысячу лет собрался прожить?! Тебе не кажется, что ты просто придумываешь какие-то дурацкие оправдания, чтобы не признать очевидное: что тебе надо что-то предпринять, чтобы уехать из этой страны, забыть этот язык, эту действительность, как страшный сон.

Красовский: Да пойми же ты, я не вор, я не пью с ворами, и у меня с ворами не получается и не получится никогда! Я не умею объ...бывать, не умею зарабатывать, и вообще я не очень заточен под бабки. При этом я не могу жить в некомфортной языковой среде. Даже не языковой, а смысловой среде, среде отношений. То есть я не буду себя комфортно ощущать в условной Америке, я не понимаю, что я там буду делать, с кем я там буду. И зачем я нужен там, когда есть Россия? Но при этом это не значит, что я отсюда не уеду. Если здесь будет по-настоящему опасно, я буду, конечно, стараться уехать.

Соколова: А сейчас еще не опасно по-настоящему?

Красовский: Сейчас просто, мне кажется, страшно. И я мог это спокойно пересидеть и пережить. Но проблема в том, что, в отличие от большинства людей вокруг, я действительно в Бога верю. Я понимаю, что мне придется что-то ему говорить. И мне бы не хотелось, чтобы, когда там меня спросят, главным аргументом в мою пользу было бы наличие самых красивых в Московской области гортензий в моем маленьком садике.

Соколова: Ты считаешь, что Господу не достаточно красивых гортензий? Ты считаешь, что ему и правда небезразлично, сказал ты или не сказал слова в этой передачке?

Красовский: Когда там меня спросят, был ли я изгнан за правду, был ли милостив, был ли чист сердцем, я хотел бы сказать: «Да, Господи. Был».

Соколова: По-твоему, это можно предъявить как результат жизни?

Красовский: Конечно.

Соколова: Ты считаешь, что жизнь — это нравственная проверка, экзамен?

Красовский: Не знаю, экзамен ли… Но мне кажется, не имеет смысла проживать жизнь, чтобы заработать очередной миллион долларов. По-моему, это неинтересно. Проживешь комфортно, а потом сдохнешь от рака легких, причем подыхать будешь долго и мучительно.

Соколова: Ты считаешь, что миллионы как-то коррелируют с раком легких?

Красовский: Нет. Я просто считаю, что никогда не надо загадывать. Независимо от того, стремишься к комфорту или нет, надо быть готовым к тому, что конец наступит совершенно неожиданно. Или, наоборот, ожидаемо. Так или иначе, это все равно случится. Я никого не призываю, никого ни в чем не упрекаю, совершенно никого ни в чем не обвиняю, но мне лично хотелось бы на той самой последней койке чувствовать себя человеком.
SNOB.ru